**1960-е. Домохозяйка Елена.**
Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной скатерти. Пятно на воротничке мужа — помада, не её оттенка. Она отстирала его молча, руки в горячей воде. Вечером он сказал, что задержится на партсобрании. Она смотрела на спящих детей, гладила ту же скатерть и понимала: её мир — эта квартира, детские сапожки у порога, — треснул. Сказать некому. Соседки шептались бы о ней самой. Осталось молчать, варить борщ и гасить в себе дрожь, будто ветер за окном.
**1980-е. Светская львица Ирина.**
В её гостиной смеялись под «Modern Talking», шампанское лилось рекой. А потом в хрустальной пепельнице она нашла обрывок чека — на духи, которые ей не дарили. И фотографию в кармане его пиджака: смеющаяся девушка на фоне его же машины. На следующем приёме Ирина надела самое яркое платье, смеялась громче всех и незаметно сжала в ладони тот чек, пока он превращался в липкий комок. Развод? Нет. Но с этого вечера его счета и связи стали для неё просто инструментами. Игра только начиналась.
**Конец 2010-х. Адвокат Марина.**
Уведомление на экране ноутбука: бронь на двоих в отеле, имя мужа, чужая почта. Клиенты ждали её стратегии по бракоразводному процессу, а она составляла её для себя. Не слёзы, а холодный расчёт. Через час она знала всё: пароли, транзакции, переписку. Когда он вернулся, на столе лежали распечатки и проект соглашения. «Обсудим, — сказала она ровно, — или мои коллеги подадут иск завтра». Её предательство было тише его — без поцелуев, только клики мыши. Но итог оказался железным.